Александр Сафронов: «Работа переводчика сродни актерской»

6 декабря 2017 в 11:48, просмотров: 1044

На главной российской книжной ярмарке Non/Fiction, которая прошла на днях, отечественные издательства представляли новые книги. Среди популярных книжных премьер – романы Энн Тайлер «Случайный турист», Джона Бойна «История одиночества» и Фэнни Флэгг «О чем весь город говорит». Все их объединяет имя переводчика: Александр Сафронов много лет живет и работает в Твери и о своей переводческой деятельности рассказал нашему корреспонденту.

- Александр Александрович, вы более сорока лет служите в Тверском академическом драматическом театре, вы актер и режиссер, как вы стали переводчиком?

- До режиссерского факультета высшего театрального училища имени Б. Щукина я окончил факультет иностранных языков Тверского (тогда еще Калининского) университета, переводил что-то для себя, для собственного удовольствия – скетчи, короткие рассказы… А серьезная работа началась в 2000 году, когда мне было уже 50 лет.

- С чего началось?

- У меня есть приятель, англичанин, с которым мы дружим с 1977 года. Он женился на русской, но по личным причинам жена его не могла уехать в Англию, и он остался здесь. Языка он не знал, деваться ему было некуда, в конечном счете он оказался рабочим сцены в нашем театре. Мы подружились, и он все время дарил мне книги на английском. Первым подарком стал роман Кена Кизи «Полет над гнездом кукушки», который у нас тогда еще не издали, хотя американский фильм уже был снят – на обложке было фото Джека Николсона в роли Макмерфи. Книга меня потрясла, оставив невероятно сильное впечатление.

А в 99-м году приятель подарил книгу «Мандолина капитана Корелли». Автор – Луи де Берньер, предки у него французских корней, из Нормандии, но сам он стопроцентный англичанин. Я прочел роман, и он в меня, что называется, попал. И впервые захотелось, чтобы эта книга прозвучала на русском языке. Хотя браться было страшновато, я начал переводить – сначала для себя, а потом увлекся и остановиться уже не мог. Я переводил эту книгу девять месяцев, тогда у меня не было ни компьютера, ни пишущей машинки, переводил карандашиком по бумаге, потом отдавал перепечатать. За любой информацией надо было идти в библиотеку, а в романе действие происходит на греческом острове Кефалония, требовалось много разъяснений. Потом я предложил нескольким издательствам уже готовый перевод, и откликнулось издательство «Независимая газета», которое посмотрело пару глав и сказало – берем. Редактором там был Максим Немцов. Закончив работу, я мнил себя переводчиком уровня Пастернака и Лозинского, но когда Немцов прислал редактуру, это было, конечно, как мордой об стол – уйма школярских ошибок, неточностей, неудачных оборотов. И тогда я подумал: все, разочаровал я всех своим переводом, но, как ни странно, мне сказали, что перевод понравился, для новичка хорошая работа, и посоветовали продолжать.

фото: Елена Андреева

- И вы продолжили.

- Да. У Берньера еще была трилогия, которую я уже начал переводить (правда, пока не зная, что это трилогия). Мне понравилось название – «Беспокойный отпрыск кардинала Гусмана». Я перевел, редактировала трилогию Анастасия Грызунова, и это была невероятная школа, я с ней сделал книг шесть или семь и многому научился. И я стал получать заказы от «Эксмо» и перевел достаточно много. Потом работал с издательством «Домино», последние лет семь перевожу для «Фантом Пресс».

- Какой перевод запомнился больше всего?

- Книга «Покойный господин Шекспир» Роберта Ная, которую я считаю своим высшим достижением. Роберт Най - поэт и шекспировед. Он собрал все имеющиеся факты о Шекспире, анекдоты, байки, все перемешал и написал книгу от лица 82-летнего актера, который когда-то служил в труппе Шекспира и играл там все женские роли. И актер этот пишет – я выжил из ума, не верьте мне. И говорит – у господина Шекспира были замечательные сцены, которые он выбрасывал, они не входили в окончательные варианты его пьес, а я их сохранил. И Роберт Най написал эти стилизованные под Шекспира, белым стихом, несуществующие сцены. И мне нужно было их перевести! Или еще такой момент: главный герой романа сообщает, что один из неизвестных сонетов Шекспира посвящен ему, но никогда не публиковался. И дальше идет этот сонет, где из 14 известных шекспировских сонетов взято по одной строчке! Это надо было перевести, не брать готовые переводы, а перевести и составить. Этой книгой я горжусь.

- Много ли у вас неопубликованных переводов?

- Два романа, в том числе роман Сары Уотерс, который вышел в другом переводе под названием «Тонкая работа». У меня он называется «Воровка», потому что оригинальное название Fingersmith переводится как «щипач», но в русском этого слова в женском роде нет. Маленькая книга Луи де Берньера «Рыжик» о собаке, и две пьесы – Питера Николса и Питера Шеффера, но переводы пьес я делал для себя и никому не предлагал.

- Часто вы переводите для себя?

- Сейчас уже нет.

- Как вообще сама система работает? Вам предлагают книгу, вы ее смотрите, читаете первые главы, потом соглашаетесь?

- Чаще всего так. Бывает, что соглашаюсь, начинаю работать, но потом понимаю – это не мое. Но тут надо соображать быстро, еще до подписания договора. Поэтому я пишу в издательство: если я вас не подведу, я бы взял что-нибудь другое. Бывает такое, что не совпадаешь с автором, не твое это, вымучиваешь каждую фразу, не ищешь хороший эквивалент фразы на русском, а просто конструируешь. И когда понимаешь, что впереди несколько месяцев таких мучений, лучше сразу отказаться.

- Когда вы переводите, вы пытаетесь понять автора за пределами его текста? Изучаете эпоху, обстоятельства его жизни, может, читаете другие его книги?

- Не очень подробно, но да, эту работу надо делать. Когда я переводил роман «Случайный турист» Энн Тайлер, меня привлекло в ней то, что она любит русскую литературу, и что она затворница, никогда, в отличие от меня, не дает интервью.

- Недостаточно ведь просто перевести текст?

- Конечно. Если в тексте описывается какая-то улица, адрес, говорится, что герой поехал туда-то, потом свернул туда-то – а у некоторых писателей, которых я переводил, у Келлермана, например, очень много такой географии, – нужно постоянно сверяться, уточнять, смотреть по карте.

Кстати, благодаря этому состоялась наша встреча с Сарой Уотерс, чью книгу я переводил. Я обнаружил, что в одном фрагменте героиня, переходя через дорогу, смотрит налево, потом направо, но дело-то происходит в Лондоне, где левостороннее движение, там все наоборот. И я подумал, что в этом какой-то авторский намек. Контактов самой Уотерс у меня не было, я написал письмо литературному агенту, и писательница ответила (тоже через агента)– мол, в послевоенном Лондоне движение было очень слабое, нет разницы, куда смотреть сначала. И закончила письмо этакой подколкой – «надеюсь, ваше любопытство удовлетворено». Я написал, что спрашиваю не из праздного любопытства, а потому что перевожу ее роман «Ночной дозор» на русский язык. Она тут же ответила уже со своего адреса, предложила обращаться напрямую за любыми разъяснениями. А потом, когда я был в Лондоне, мы с ней встречались, проговорили полтора часа в кафе. Она оказалась простой, демократичной, никакой позы, хотя именно Сару Уотерс британская критика включает в число шести писателей, чьи книги будут влиять на будущие поколения англичан. Я ей привез нашу тверскую настойку, а она потом прислала эсэмэску – “your Russian whiskey is delicious!».

Возвращаясь к системе перевода: мне очень помогли две книги – «Высокое искусство» Корнея Чуковского и «Слово живое и мертвое» Норы Галь. Так вот, Чуковский говорил о таком принципе работы – «переводим не слова, а смысл и стиль». Работа переводчика, еще говорил он, сродни актерской. Я с ним совершенно согласен. Очень близкие по природе эти два ремесла. Актер переводит слова роли в сценический образ, а переводчик создает литературный образ на ином языке.

Справочно: 

Актер Тверского академического театра драмы, в котором служит с 1971 года. Александр Александрович окончил факультет иностранных языков Тверского государственного университета и режиссерский факультет Высшего театрального училища им. Щукина при Театре им. Е. Вахтангова. Помимо театральных и киноролей на счету Александра Сафронова постановка 16 спектаклей в разных театрах. Его отец, также Александр Сафронов, был в свое время режиссером театра драмы.





Партнеры