Свое место в ряду выдающихся медиков тверской земли занимает земский врач Новоторжского уезда, основоположник династии Степан Николаевич Корженевский. Он родился 2 мая 1862 года в Костроме в семье действительного статского советника. Когда семья переехала в Тверь, 19-летний Степан Корженевский поступил на медицинский факультет Московского университета. С блеском окончив его и получив диплом лекаря, в 1885 году он начал свою врачебную деятельность и по распределению сразу же приступил к работе в Новоторжском уезде Тверской губернии. Через пять лет он получил должность старшего врача, стал заведовать Берновским участком, в который входило около 200 деревень. Молодой врач сразу окунулся в работу, которой сопутствовал большой поток пациентов. Хирург, он занимался организацией губернской земской медицинской службы, имел много монографий и статей, жил и работал в Твери, в земских больницах.
С 1896 по 1901 годы Степан Корженевский заведовал самой передовой в губернии Новоторжской уездной земской больницей, где в содружестве с талантливыми хирургами Исааком Альтшуллером и Михаилом Зайцевым успешно развивал хирургическое направление. Интересно, что блестяще окончивший тот же Московский университет Альтшуллер получил предложение остаться при кафедре, но предпочел скромную земскую службу. За 1896-1898 годы Корженевский вместе с Альтшуллером провели рекордное число операций: 787 в стационаре и 774 амбулаторно. В 1898-м они оба заболели туберкулезом легких, после чего И.Н. Альтшуллер переехал в более подходящую по климату Ялту, где стал крупным фтизиатром. У него лечились Лев Толстой, Константин Станиславский, Василий Качалов, Ольга Книппер-Чехова, семья Федора Шаляпина. В 1920-х годах эмигрировал.
А его коллега и друг С.Н. Корженевский остался в Торжке. Он успел еще поучаствовать в организации земской медицины, подготовке и проведении съездов земских врачей, написал монографию «Земская медицина в Тверской губернии». 17 октября 1905-го Степан Николаевич был жестоко избит во время черносотенного погрома. Это вызвало обострение туберкулеза и преждевременную смерть врача в 1908 году, в расцвете творческих сил.
Однако он успел стать пробандом целой врачебной династии. «МК в Твери» поговорил с его праправнучкой Ольгой Юрьевной Беляковой, неврологом поликлиники №1 ГКБ №1. Медицинский стаж нашей героини уже приближается к 50 годам.
Прабабушка, победившая малярию
- Меня вырастила прабабушка, Корженевская Анна Петровна, – начала свою семейную сагу Ольга Юрьевна. – Она была заслуженный врач, инфекционист. Это полностью ее достижение, что у нас в области нет малярии. Она боролась с этой болезнью, за что и получила почетное звание. Ушла на пенсию, когда ей было 70 лет. И, собственно, всю школу и все годы моей учебы в мединституте она меня курировала, до последних дней будучи в здравом уме и ясной памяти. Она у меня еще проверяла анатомию, у меня с латынью проблемы были, и она со мной учила эту несчастную латынь, когда я в институте училась. Ее не стало, когда мне было почти 24 года.
Прадедом Ольги Юрьевны Беляковой был сын Степана Николаевича Корженевского Владимир Степанович. В свое время очень известный адвокат, самым умным и самым любимым своим учеником он называл Генриха Падву. Знаменитый мэтр юриспруденции (спустя годы младшие коллеги даже придумали клятву «Падвой буду!») начинал в Калинине.
- И сколько Падва был жив, он все время добром вспоминал моего прадеда, – делится историей семьи наша героиня. – Я Владимира Степановича уже не застала, к сожалению.
Следующее поколение семьи посвятило себя химической науке. И бабушка, и дедушка окончили химический факультет Калининского пединститута, бабушка преподавала в школе химию, а дед был заведующим химической лабораторией. И когда началась война, он пошел в военкомат, чтобы записаться добровольцем, но получил отказ. Дважды. Его оставили заведовать секретной лабораторией, которая оказалась необходима для нужд фронта: «Александр Леоныч, вы нам здесь больше нужны», - объяснил тогда принятое решение военком. А бабушка впоследствии натаскивала по химии героиню нашего рассказа, когда та поступала в институт.
К медицине семья вернулась уже через Татьяну Александровну, маму нашей героини. После школы она поехала в Москву.
- У меня мама была очень умная и с первого раза поступила в Первый Московский мединститут, - делится семейной историей Ольга Белякова. - А потом вышла замуж за моего отца, у них любовь со школы, как говорится. Мама очень хотела остаться в столице, она очень любила Москву, папа ни в какую. И папа приехал сюда, мама за ним.
Когда, таким образом, жизненный выбор был сделан, мама Ольги Юрьевны сорок лет проработала в амбулаторной терапевтической службе горбольницы №1 и еще 6 лет трудилась городским терапевтом в горздраве. И всегда была очень довольна своей специальностью. А вот ее родная сестра Наталья Александровна стала выпускницей уже первого набора Калининского медицинского института, созданного на базе переведенного из Ленинграда стоматологического вуза. Проработав 8 лет педиатром, впоследствии она нашла свое семейное и профессиональное счастье в Москве, где трудилась терапевтом.
Могла бы музыку играть
- Я занималась в музыкальной школе, и в принципе мне там все очень легко давалось, учителя прочили музыкальное будущее, – вспоминает Ольга Юрьевна. – Меня брали в музыкальное училище без экзаменов. А я колебалась, честно скажу, хотя моя лучшая подруга, мы с ней вместе были, пошла по музыке.
Но тут, как это часто бывает, в судьбу еще неопределившегося с выбором жизненного пути ребенка вмешалась мудрая и любящая мать. Татьяна Александровна, по выражению Ольги Беляковой, увела ее в сторону от музыки и подвела к медицине, держа в голове еще и такое соображение, что династию прерывать нельзя. В итоге наша героиня пошла в медицину и об этом не жалеет, а музыка осталась как увлечение. Генетический интерес к ней проявился во внучке, певунье и плясунье.
После мединститута Ольга Юрьевна 24 года проработала в неврологическом отделении 4-й горбольницы. Молодая девчонка получила колоссальный опыт работы, особенно на ночных дежурствах.
- У меня была замечательная первая заведующая, Светлана Константиновна Македонская, ей будет 90 лет в следующем году. Это просто умнейшая женщина, и, собственно, весь стиль работы и руководства я почерпнула от своей мамы и от нее. Они обе выдающиеся личности, которые никогда не повышали голос, но могли сказать так, что всем сразу все становилось понятно. А это талант, врач от бога.
В те времена областная медицина не имела ни МРТ, ни КТ. У врачей был молоточек да пункционная игла. И опытная наставница учила свою подопечную так ставить диагнозы, что впоследствии ни один из них не оказывался ошибочным. Формула была проста и при этом требовала наивысшего мастерства и глубоких знаний: «В первую очередь клиника, а все остальное – дополнительные методы». Это значит, что обращать внимание необходимо именно на клинические проявления болезни.
Сухой закон и неврология
Сегодня в профессию вступают новые поколения. Ольга Юрьевна убедила не прерывать врачебную династию племянницу Татьяну, та с отличием окончила вуз и ординатуру в Москве по психиатрии. Молодого специалиста звали в три клиники в Москве, но она решила, что Москва не ее город, вернулась Тверь и сейчас работает в областном клиническом психоневрологическом диспансере в Бурашево психиатром. Причем это ее осознанный выбор – работать непосредственно с тяжелыми больными.
Ольга Белякова вспоминает, как сама выбирала медицинскую специальность. Психиатрией она никогда не увлекалась, а невропатологом стала, потому что от инсульта умерли оба ее любимых деда. И как истинная максималистка, она решила, что нужно внедриться именно в эту специальность, чтобы помогать людям.
Интересно, что количество неврологических пациентов заметно выросло после приснопамятной антиалкогольной кампании 1980-х. Бывалые врачи «Скорой помощи» еще помнят резко увеличившийся поток пациентов с поражениями мозга от употребления всяких непотребных денатуратов. А Ольга Юрьевна Белякова и не припомнит, скольких ей с коллегами пришлось откачивать, сколько капельниц ставить от интоксикации организма. Больные бились в припадке, и много их умирало, а врачи ничего не могли сделать.
- Это действительно так и было, когда ввели сухой закон. Мы, врачи, были страшно этим законом недовольны, скажем так. Ведь люди стали употреблять черт знает что, начиная с одеколона и кончая всякими денатуратами. Не могу сказать, уменьшилось ли общее число пьющих, но к нам их попадать стало намного больше, – резюмирует опытный доктор.
А потом пришли «лихие девяностые» со спиртом «Рояль» и новой волной отравлений…
И вот пришел век Интернета. Теперь новая напасть: люди ставят себе диагнозы, прочитав пару постов или посмотрев модное ток-шоу на ТВ.
- У нас были очень сильные преподаватели, нас учили общаться с живыми людьми. Мы слушали больных, мы дежурили с врачами, а сейчас мало кто дежурит на учебе, – ставит диагноз наша собеседница. – Не хочу ругать молодых врачей, среди них достаточно самоотверженных, честных ребят. Но сейчас какая-то тенденция больше на материальное благополучие, чем на сострадание к людям. Вот это совершенно точно.
Однако материальное играло свою роль и в эпоху развитого идеализма. Ольга Юрьевна ностальгически вспоминает, как по блату доставали польские фонендоскопы, которыми хорошо слушать перкуссии (метод исследования, при котором врач выстукивает определенные участки тела и оценивает возникающие при этом звуки. – Прим. ред.), аускультации (метод, при котором врач выслушивает звуки, возникающие при работе внутренних органов – легких, сердца, сосудов, кишечника. – Прим. ред.). А сегодня не каждый молодой врач знает, что это такое.
Что же касается самостоятельных диагнозов, которые пациенты ставят себе, начитавшись Интернета, то с долей самоиронии Ольга Юрьевна заявляет, что при ее опыте и авторитетных позициях в местном медицинском сообществе с ней давно никто не спорит, особенно когда она требует не ссылаться на нейросетевых эскулапов или медицинские телешоу которые «Иногда такую чушь несут».
