В Твери проверяют рюмочные и вспоминают водочный бунт

К рюмочным или, как их в народе еще называют, «наливайкам» опять просыпается пристальный интерес
фото: bigpicture.ru

К рюмочным или, как их в народе еще называют, «наливайкам» опять просыпается пристальный интерес. Началось все с рейда в середине октября в Санкт-Петербурге, докатились акции и до Твери. Все правильно: если есть проблема, то ею нужно заниматься. И не от случая к случаю, а всерьез и досконально.

Всем миром

В Петербурге рейд был организован по инициативе депутата Государственной Думы, заместителя председателя комитета по контролю и регламенту Михаила Романова. Акцент был сделан на выявлении нарушений при розничной продаже алкоголя заведениями, расположенными в многоквартирных домах. Правоохранительные органы посетили четыре точки. В трех из них были обнаружены серьезные нарушения – например, продажа безакцизной алкогольной продукции, антисанитария и тому подобное. Хозяева четвертой точки умудрились вовремя закрыть свое заведение.

Михаил Романов отметил, что поправки в законопроект о работе рюмочных сейчас рассматривает Госдума. И внесение изменений позволит субъектам РФ устанавливать дополнительные условия розничной продажи алкоголя в подобных местах. Есть также идея – перенять опыт соседней Финляндии и разрешить розничную торговлю алкоголем на всей территории страны только в специализированных магазинах.

В Твери же недавно провели акцию активисты проекта «Трезвая Россия». Им уже удалось собрать более 1700 подписей горожан против заведений, круглосуточно торгующих алкоголем в жилых домах. Они также устраивают одиночные пикеты против рюмочных, и подобные же акции, к слову, проходят во всех регионах. Активисты добиваются проверки «недобросовестных» заведений. Как правило, ночная продажа мешает элементарному спокойствию, сну жителей. Будет ли толк? Безусловно, если к проблеме не относиться формально и решать ее сообща, так сказать, всем миром. О чем говорить, если во многих тверских магазинах, работающих круглосуточно, вам с большой долей вероятности продадут алкоголь ночью, только стоить это будет несколько дороже, чем в положенное время.

Бедные выбирают контрафакт

Кстати, о формализме и поспешных решениях. Октябрь стал показателен и в этом. Власти сочли недостижимыми поставленные цели по борьбе с нелегальным алкоголем. Об этом говорится в аналитическом материале Счетной палаты по госпрограмме «Управление государственными финансами и регулирование финансовых рынков» (сделано в рамках заключения на проект федерального бюджета на ближайшую трехлетку). Через три года россияне должны будут пить паленого спиртного меньше на 15%, а не на 38%, как предполагалось ранее.

В чем тут дело? Оценить, сколько в России потребляют алкоголя, сложно — проблема в больших количествах неучтенного спиртного. В частности, директор Центра исследований федерального и региональных рынков алкоголя (ЦИФРРА) Вадим Дробиз пояснил:

- Алкогольный рынок живет не по законам Госдумы или расчетным формулам официальной статистики, он формируется исходя из потребительского поведения, так же как и прочие рынки. Бедные слои населения выбирают настойку за 50 руб. или контрафактный алкоголь за 100 руб. не из-за классовой ненависти к легальному Hennessy, а потому что только это могут себе позволить, - приводит слова эксперта РБК.

Впрочем, так сказать, алкоголизация населения все же снижается. В апреле этого года министр здравоохранения Вероника Скворцова сообщила, что за восемь лет россияне стали пить почти вдвое меньше. По ее словам, в 2018 году на душу населения приходилось 9,3 л алкоголя (в литрах чистого спирта, легальные и нелегальные продажи. – ред.), а в 2011 году — 18 л. Названы были и причины. Так, снижение потребления алкоголя в России в долгосрочной перспективе связано как с естественными причинами (автомобилизация населения, распространение фитнес-центров и культуры здорового образа жизни, рост количества общедоступных развлечений от кинотеатров до видеоигр), так и с мерами государственной политики. Но определить, в какой пропорции на дело повлияли естественные факторы, а в какой меры властей, невозможно.

Мимо кассы

Алкоголь все-таки настолько специфический продукт, что к нему требуется относиться крайне аккуратно. Эксперты напоминают, что все эксперименты по вводу сухого закона в мировой практике закончились фиаско. Хотя цель при этом ставилась вполне благородная - улучшение «морального облика» граждан, увеличение производительности труда.

И за примером далеко ходить не надо. Одним из самых известных является сухой закон в СССР 1985-87 годов. Спиртное в это время производилось и отпускалось, но его количество уменьшилось, а стоимость – увеличилась в несколько раз. Во время этой борьбы с ветряными мельницами под раздачу попали крымские, молдавские, кубанские виноградники, массово закрывались алкогольные магазины.

В результате люди вместо качественного алкоголя стали пить довольно сомнительные напитки, а некоторые – и вовсе одеколон да клей БФ. Считается, что именно в это время зародились будущие «братки» 90-х – на нелегальном импорте и изготовлении алкоголя вырос «первоначальный частный капитал», ставший приговором для СССР.

Пример Твери того времени достаточно показателен. Мы получили целый букет проблем: астрономический скачок теневых доходов и накопление того самого первоначального частного капитала, бурный рост коррупции, исчезновение из продажи сахара, скупавшегося в целях самогоноварения… В ходу, например, была такая элементарная схема. В эпоху талонов можно было по сходной цене договориться об их изготовлении непосредственно с работниками областной типографии. А затем водка реализовывалась мимо касс магазинов в местах, которые были общеизвестны. Обстановка тогда оказалась столь накалена, что сегодняшняя ситуация с рюмочными кажется детским лепетом. В феврале 1992 года автору этих строк пришлось стать активным участником одного из событий подобного рода. Стрессовых ситуаций было много, но этот случай из журналистской практики запомнился особенно. Как говорится, не дай нам бог жить в эпоху перемен.

Водочный бунт

Итак, февраль 1992-го. О том, что в Твери может произойти водочный бунт, я узнал по телефону. Нервы стоящих в очереди людей за водкой в магазине № 107 оказались оголены до предела. Ситуация для того времени довольна типична. До конца месяца осталось всего ничего, а надежды отовариться – почти никакой. И народ с отчаяния пошел ва-банк. Очередь уже официально предупредила заведующую, администрацию города и СМИ, что готова приступить к решительным действиям. В частности, возникла реальная угроза, что дорожное движение по проспекту Калинина будет перекрыто.

Спешу к месту событий. У дверей магазина большая толпа. На руках у людей список, в котором обозначены фамилии более ста человек. От обступивших меня людей одна за одной сыплются претензии. Мол, одни отговорки да обман кругом.

Заместитель заведующей старается выглядеть бодрой, но чувствуется, что крайне устала. Объясняет, что ждет омоновцев. А что делать? Витрину обещали разбить, ей лично угрожали.

Звоню из кабинета заведующей начальнику городского талонного бюро. Узнаю о том, что завоз в этот магазин будет, но лишь на следующий день. 100 ящиков. Слышу обещание, что ни один февральский талон не пропадет. Все по спискам отоварят свои талоны. В крайнем случае – в марте.

Как оказалось, к продовольственному магазину № 107 было прикреплено 7 тысяч 278 человек. На 25 февраля того года отоварено чуть больше трех тысяч. Слишком мало. По напряжению в очереди чувствуется, что нервы людей напряжены до предела. Водка тогда была товаром всех товаров, это понимали даже дети. А для старушек в очереди – это, вообще, палочка-выручалочка.

Именно бутылка поможет на старости лет решить ту или иную житейскую проблему.

А ведь совсем недалеко, возможно, было до греха. Ну, представьте, если бы разбушевавшиеся женщины и старики разбили витрину магазина, расцарапали лицо заведующей, перекрыли движение на шоссе… Их пришлось бы «успокаивать» добрым молодцам с дубинками.

Люди с улицы перебрались поближе к прилавку. Сообщаю все, что удалось узнать, но пока это только обещания. Кто-то расходится, кто-то плохо расслышал и недоверчиво уточняет: «Завтра, говоришь?» Не хочется никого обманывать, но молча киваю в ответ. Надежда ведь умирает последней…