Болота и мамонты: в Твери работают уникальные музеи геологии и торфа

15.05.2019 в 17:35, просмотров: 886

Болота и мамонты: в Твери работают уникальные музеи геологии и торфа
Хороший музей и экспонаты интересные Фото: Александр Дылевский

"МК в Твери" продолжает цикл публикаций о специфических и интересных музеях Тверской области. В этот раз приглашаем читателей в уникальные музеи на базе ТГТУ – когда-то Торфяного института. Это музей геологии и музей торфа.

Тверская земля полна природными богатствами. В первую очередь, это лес, луга, реки, озёра. И болота. А в болотах торф. Теперь о торфе мало кто вспоминает, а ведь раньше он считался важным и ценным ресурсом. В добычу вкладывались серьёзные средства. Целые посёлки с полной инфраструктурой вырастали на местах разработок. Васильевский Мох, посёлок Восток, Орша, Радченко и другие в Советское время жили главным образом за счет работы торфопредприятий. Но время внесло свои коррективы, и в 90-х мощнейшая отрасль распалась под давлением экономических факторов. Сохранить удалось лишь немногое.

Камни и мамонты

В 1995 году в стенах тверского "Политеха" был открыт музей геологии и природных ресурсов. Главная цель, конечно же, учебная, так как университет выпускал инженеров-геологов. Три года назад, в 2016 году, из этого музея была выделена "торфяная часть". Экспозиция, посвящённая разработке торфяных месторождений, была перенесена в отдельное помещение и дополнена новыми экспонатами. Музей геологии и музей торфа - не только родственники, но и соседи. Они находятся на третьем этаже лабораторного корпуса ТГТУ в разных концах коридора.

– Чтобы лучше понять природу родного края, её потенциал, историю, нужно рассматривать всё в комплексе, – повествует смотритель «политеховских» музеев Юрий Сабелев. – Геологию Тверской области во многом определил ледник, который сотни тысяч лет назад постепенно надвигался с севера. Толщина ледового покрова составляла до одного километра. Это колоссальная масса как скребком перемещала скальную породу на значительные расстояния. Поэтому в нашем регионе полно обломков карельских скал. После окончания ледникового периода эти камни остались у нас. С большой вероятностью, огромный валун, который вы найдёте в поле, – один из них. Местные породы встречаются в основном в Старицком и Ржевском районах.

Смотритель «политеховских» музеев Юрий Сабелев готов часами рассказывать о геологии Фото: Александр Дылевский

Экспозиция геологического музея весьма обширна. Тут есть не только скальные породы, но и окаменелые останки древних животных. Мало кто знает, что многие миллионы лет назад территория Верхневолжья была дном доисторического моря. Поэтому в известняковых породах, которые можно найти в карьерах под Старицей, встречаются запечатанные в камне раковины древних моллюсков. Да и сам известняк – это осадочная порода, которая образуется при участии живых организмов в морских бассейнах. Впрочем, это давняя история. Несколько ближе к нашему времени окаменелые останки

мамонтов. Эти животные когда-то населяли территорию современного Верхневолжья, их кости также есть в музее.

Мох и осока

Ну а теперь, когда стал понятен геологический размах Тверской области, следует перейти к торфу, без сомнения, уникальному природному продукту. "Музей торфяного дела", так он официально называется, встречает гостей огромной картиной - настоящей, со следами мазков густых масляных красок. На картине учёный Роберт Классон показывает Ленину, Дзержинскому, Горькому, Крупской и другим видным революционным деятелям учебный фильм про гидравлический способ добычи торфа. Фильм этот действительно существовал, только пока его никто не может найти.

Ленин с товарищами смотрит фильм о добыче торфа Фото: Игорь Докучаев

Советская власть быстро оценила перспективное топливо, которое во многих местах находится буквально под ногам. Правда, торф залегает в основном в болотистой местности. Собственно, он и сам является порождением болот. Это не полностью разложившаяся растительность, главным образом мох и осока, но встречается и примесь древесины. Химики используют общий термин - "органика".

– Из торфа можно сделать много полезного, – продолжает Юрий Сабелев. – Наиболее известные продукты – топливо и удобрения, но это далеко не всё. Перечень очень широк: чернила, воск, гуталин, лекарства, красители, теплоизолирующие и строительные материалы, кормовой сахар, даже мыло. Однако широкое применение нашли только топливные брикеты и удобрения. Остальные разработки по большей части остались на уровне лабораторных образцов и в промышленном масштабе не выпускались. Сложно сказать, почему так произошло. У каждого продукта своя специфика. Например, лекарства. В этой сфере очень жесткая регламентация и требования к качеству. А торф ведь не однородная масса, он различается в зависимости от глубины залегания, возраста, растений, из которых состоит. Отойди чуть в сторону – и уже другой химический состав.

У торфа нет лобби

Начиная с 1990-х годов, предприятия по добыче торфа приходили в упадок. Сейчас даже разбирают узкоколейные железнодорожные пути, по которым когда-то ходили дрезины с рабочими и вагончики с торфом. При этом, в регионе ещё полно этого уникального ископаемого. Есть не до конца разработанные участки, есть ещё только разведанные, но не тронутые пласты на миллионы кубометров. Чтобы запустить механизм добычи и переработки, нужны огромные средства, как финансовые, так и административные. Сейчас в практическом разрезе торфом занимаются лишь немногочисленные частники.

Топливо из торфа Фото: Игорь Докучаев

А ведь науке о торфе уже почти 150 лет. В Тверской области ещё в конце 19-го века на болотах за Оршей коммерсанты-энтузиасты из Санкт-Петербурга

открыли добывающее предприятие. Начали осушать болота, разрабатывать залежи. Прорыли мелиоративную канаву. Но предприятие заглохло. Сегодня трудно сказать, что стало причиной: несовершенство техники и технологий, споры собственников или труднодоступность местности, а может быть всё сразу. Промышленную разработку залежей начали лишь при советской власти. Отрасль сначала расцвела, а с развалом СССР резко зачахла.

Торф перерабатывают не только в России Фото: Игорь Докучаев

– В настоящее время в Тверской области не так много торфоперерабатывающих предприятий, примерно с десяток, – рассказывает заведующий кафедрой геологии, переработки торфа и сапропеля ТГТУ Владимир Панов. – К нам они обращаются за техническими консультациями, помощью по поводу оформления документов на разработку участков и рекультивации. Проблема в том, что это длительный процесс, и предприятие начинает получать прибыль лишь спустя несколько лет. С начала оформления до открытия участка проходит 2-3 года. Процесс долгий и дорогой. Тут нужен определённый запас финансовой прочности. Небольшие фирмы с трудом проходят этот путь. А те, что есть, производят преимущественно топливные пеллеты и удобрения. Стремятся, в основном, продавать за границу, но есть сбыт и на внутреннем рынке. Если наладить работу отрасли, торфяное топливо было бы дешевле газа. Проблема в том, что торф никто не лоббирует, в отличие от газа или угля, а инфраструктура добычи и переработки почти полностью разрушена.

Впрочем, часть проблем "унаследована" ещё с советских времён. При весьма развитой добывающей отрасли, перерабатывающая - едва теплилась. В качестве удобрения торф вносили на поля в том виде, в каком добывали из болот, а это не самое лучшее решение. Владимир Панов сравнил торф-сырец с зерном, которое ещё не стало хлебом, но которое уже подают к завтраку. Тверские учёные способны дать тверскому торфу вторую жизнь. Знания и технологии для этого уже есть, они постоянно совершенствуются. А вот нужной инфраструктуры нет, и учёным остаётся роль консультантов, к которым приходят за советом немногочисленные коммерсанты и посетители музеев.

Читайте также:

Где в Твери увидеть вещдоки настоящих преступлений. "МК в Твери" побывал в ведомственном музее управления МВД.

Как Тверская область учила медицине всю Россию: репортаж из уникального музея.

"Гагарин флай" и авоська: в Твери старые вещи становятся экспонатами.